23 Начала морозов,
206 год 4Э

Иорри редко появляется в Коллегии Бардов так рано. Отнюдь не лень — художница предпочитает работать над самыми важными заказами по утрам. Каджит пользуется всевозможными осветительными приборами — сгустки магического света, свечи, лампы; у всех их разное назначение, ведь даже лучины из сосны и дуба дают разный свет^†. Только самые важные заказы и части работы Иорри предпочитала делать при обильном дневном свете. Возможно, просто устоявшаяся в методе привычка жительницы Дюны, страдающей от коротких и холодных дней северной зимы.

Вторая причина, помимо работы, это приготовления. Нельзя так просто выскочить из постели и сразу же влиться в утреннюю суету слуг Искусства. Во-первых, на улице холодно, а Иорри не живет на территории Коллегии. Во-вторых, невежество местных аборигенов в расовом вопросе не причина халтурить над собственной легендой. А потому необходим постоянный уход за ногтями; скрывать за длинными волосами острые — излишне острые — уши; перепроверять не выпирает ли из-под юбки портупея с кинжалом; не менее важно, чтобы за корицей, травами, и металликом пигментов терялся пряный аромат лунного сахара (крайне неудобно, когда естественная часть твоего рациона всех безшерстных приводит к тяжелой зависимости и потому порицается). Нужно время, чтобы когда Иорри проверяла собственное отражение в медном зеркале, оттуда на неё смотрела Ирэн.

Сегодня, впрочем, есть повод отложить заказы и ускорить приготовления.

После вчерашней заварушки в городе, художницу интересовала реакция творческой общественности. Не для отчета Талмору — Иорри полагает, что Доминиону сейчас нет дела ни до Солитьюда, ни уж тем более до отдельно взятого каджита, — а только, скажем так, спортивный интерес. Небольшой опыт о движении — искажении — сведений внутри широкой и впечатлительной массы разумных.

Все довольно просто. Для начала, пройтись, как бы невзначай, между учениками и постоянными членами Коллегии, внимательно слушая кто и о чем говорит. Потом внести свою лепту, и позже проверить, изменились ли слухи. Заняв одну из укромных скамеек в главном холле, каджит достала из сумки свой кожаный журнал и пару углей. Пауки, призраки, фамильное проклятие и месть — Иорри не обязана была разбираться что правда, а что нет, каджиту нужен только яркий творческий образ; что-нибудь наглядное, что быстро отпечатается в человеческом сознании.

Здесь размашистые угольные линии работают на задуманный каджитом образ: порождения тьмы и ночных кошмаров, где паучьи конечности путаются с мертвой плотью беспокойных и озлобленных духов^‡. Художница цепляет лист с набросками на доску объявлений без подписи. Вся разлиновка совсем не в стиле Ирэн Саутхолд, а каджит не ищет в этой шалости личной славы.

"Ирэн!"

Декан изобразительного направления за малым делом не застал художницу на месте преступления. Ирэн только успела отойти от доски с объявлениями. Харольд, высокий и жилистый норд под пятьдесят, держался на голову выше всех остальных управленцев Коллегии, пусть и в основном только из-за роста. По нескромной внутренней оценке каджита, как именно живописец, Харольд был существо мертворожденное: все линии строгие, все каноны соблюдены, а личное содержание? Отсутствует, вытравлено во имя практической целесообразности. Ремесленник, наставляющий ремесленников. Впрочем, художник или нет, Харольд заведует заказами на живопись в Коллегии, с чем приходится считаться.

Так Ирэн приходится сознательно расслаблять плечи, когда норд приобнимает художницу и кладет свою широкую ладонь между лопаток. Декан живописцев мог в любой момент прекратить уроки, которые давала Ирэн, и оставить её без заказов. Только этим художница и живет последнее время. Талморское золото уже закончилось и нового не предвидится, а брать подачки от Эдуарда... Проще терпеть фамильярность Харольда.

"Как хорошо, что ты уже здесь".

"Хорошо кому?"

Харольд щурится на мгновение и только после начинает смеяться. Этим только подтверждает подозрение Иорри: что-то нечисто. Пусть даже здесь всю паутину уже успели вычистить.

"Пойдем, собрание скоро начнется". На собрании деканов и замов Ирэн оказывается в роли новоназначенной помощницы Харольда. По краткому пересказу декана, Виармо лютует — раз уж затеяли уборку, то проводить её основательно. То есть, внеплановая инвентаризация. С типографией Харольд уж как-нибудь разберется, а вот всяческие холсты, рамки, гвозди, пигменты, и прочий инвентарь — "Ирэн, ты же постоянно занимаешься с живописцами, верно? Вот ты наверняка уже почти все знаешь, и быстренько наведешь порядок".

Плечи Иорри слегка дергаются под накидкой, как будто бы каджиту наступили на отсутствующий хвост.

† — Разница есть даже между лучинами из сосны. Содержание горючих смол меняется от региона к региону и сезону, когда срубили дерево... Нет, лекции о применении этого знания к изображению скайримского быта не будет; каджит опаздывает, и лекции по изобразительному искусству дает только дважды в неделю.

Подпись автора

Иорри — срисует вас, цена договорная

23 Начала морозов,
206 год 4Э

Декан художников бессовестно сбрасывает на Ирэн свои обязанности. Именно для этого она и нужна на собрании, чтобы Харольд мог сослаться на художницу, пока сам он пытается влезть в дела Жимана. Если быть точной — Харольда давно уже интересует типография. Оно и не удивительно, учитывая что свинцовые шрифты дешевле пигментов, а прибыльность у этого дела выше, чем у портретов. Ирэн не удивляется, она-то знает, что "золотой" это любимый оттенок Харольда.

Художница не удивляется и помалкивает. Инвентаризация и уборка не входили в её планы на сегодня, однако она сейчас старается лишний раз не привлекать к себе внимание, чтобы Харольд не вспомнил о личной мастерской Ирэн. Дело не в угрозе найти недостачу — перерасход какой-нибудь лазури или естественную убыль не так уж трудно объяснить, особенно когда в первую очередь важно поступающее от заказов золото (с чем у Ирэн обычно нет проблем). Проблема в том, что чужие глаза могут совершенно случайно найти излишки: картографическое снаряжение или пару фунтов лунного сахара. Нет, лучше уж действовать на опережение.

Конечно, когда её отпустили, быстро выяснилось, что подопечных Ирэн не дадут. Попавшиеся под руку Харольда художники уже оказались втянуты в его авантюру, или заняты в общежитии. А самые расторопные из живописцев успели сбежать в город. Эти наверняка не вернуться до вечера. От поиска незанятых учеников с других направлений художница быстро отказалась, взвесив потенциальную пользу дополнительных рук против необходимости присматривать за совершенно незнакомыми с пигментами детьми.

В общей мастерской Коллегии художница первым делом подперла дверь наружу одной из табуреток, рассчитывая на хоть какое-то движение свежего воздуха внутрь. Потому что, будем честны, в мастерских художников всегда проблемы со свежим воздухом. И полбеды если воздух просто спертый от толкучки и духоты, или из-за сочетания масел, пигментов, и растворителей. За некоторые из ярких пигментов приходится расплачиваться плохим самочувствием, ведь вдыхать их крайне опасно.

Впрочем, в закрытую тяжелой дверью кладовую Ирэн пока не лезет. Защитившись кожаным фартуком, косынкой и маской на лице, художница начинает с пересчета мебели, готовых рамок, грунтованных холстов и свертков неподготовленной льняной ткани. Она не задерживается долго на кисточках — расходный ресурс, который постоянно выходит из строя и требует частой замены. Более того, Ирэн отбирает несколько хороших, целых кисточек и прячет в свою сумку — ей все равно отчитываться Харольду о подлежащих замене вещах, так почему бы не сэкономить на своих кисточках? Не то чтобы ученики заметят разницу между замечательными и проходными кисточками.

Замок и тяжелая дверь в кладовку с пигментами нужны и для сохранности довольно дорогих пигментов, так и для безопасности самих учеников — чтобы не лазили где не надо лишний раз. Только открывая кладовку, Ирэн щурится и задерживает дыхание. Сразу понятно, что что-то уже не так. Именно здесь художницу застает праздно шатающаяся без дела ученица.

— Ханне! — Ирэн первым делом оглядывается в поисках ещё одного куска ткани, чтобы помочь нордке прикрыть лицо.

— Давай эту коробку на улицу, — художница ногой подвигает деревянный ящик с баночками в сторону Ханне, — Только не наклоняйся над ними, вдохнешь ещё чего лишнего.

Приступ кашля нордки лишний раз подтверждает: в кладовке что-то не так. Только желательно разобраться без чьего-нибудь отравления.

Ирэн идет следом за Ханне, выносит ещё один ящичек, уже поменьше — с более дорогими, или опасными пигментами. Остается материалов на ещё одну ходку: готовая грунтовка и составные компоненты, а также... Руда? При виде заткнутых в дальний угол кусков камня с серыми металлическими вкраплениями Иорри не нужно даже подделывать удивление. Азуре только известно зачем здесь руда: какая, почему, кто? Пока не важно. Тоже на улицу, может быть это из-за неё здесь дышать нечем.

Впрочем, уже на улице, художница кажется знает в чем проблема. Осмотр баночек с пигментами ничего не дал: начиная с опасной киновари или сурьмы, заканчивая совсем безобидной сажей, все баночки целы, закрыты, и подписаны. Не зря Ирэн била линейкой по ладоням. А вот опасность для дыхания представляет грунтовка — холст необходимо подготовить к наложению красок; масляную пропитку обычно приходится затирать сместью воды, спирта и скипидара. Ирэн достает банку скипирада и осторожно принюхивается к парам из открытой емкости... Да, определенно: обычно прозрачное желтое масло содержит в себе какие-то примеси и пахнет чем-то сернистым. Харольд опять по дешевке что-то закупил?

— Грунтовку, похоже, нужно будет выкинуть, всю, и куда-то эту руду деть. Боги, зачем вообще художникам необработанная руда?..

Подпись автора

Иорри — срисует вас, цена договорная

23 Начала морозов,
206 год 4Э

Строго пересчет инвентаря в мастерской занимает около часа. Художница делит список на три части. "На месте", в основном мебель. "Недостачи": мольберты, кисточки, сюда же Ирэн записала порченые скипидар и грунтовку. В "излишки" попали деревянные брусья и гвозди (то ли от разобранных, то ли для сборки новых рамок для мольбертов), пару подсвечников, чья-то тушь из древесного угля и произвольно затесавшиеся в быт мастерской куски металлической руды. С излишками и недостачей будет разбираться уже Харольд, нужно только передать ему сам список и сдать мастерскую в порядке.

Касаемо наведения порядка, появление Ханне для Иорри это маленькое благословениее Азуры: нордка самостоятельно организовала пару ведер теплой воды, её не нужно ни к чему понукать, и с помощью её крепкой пары рук сильно проще двигать туда-обратно мебель. Вдвоем проще не только работать, а ещё и коротать время: хотя импровизированный монолог был посвящен пигментам и краскам, и потому велся от лица Ирэн и её языком, сущность целиком позаимствована из традиций Иорри. Каджиты коротают долгие переходы долгими историями, рутинный труд – ритмичными мотивами, задающими темп, помогающий не выбиваться из общего дела. "Лекция" Ирэн была занята точно тем же: удерживала внимание девушек, пока руки заняты монотонным трудом.

Впрочем, даже в четыре руки они все равно опоздали к обеду в столовой Коллегии где-то на час. Ирэн не горела желанием идти просить/требовать что там у поваров осталось, да и не факт что они там на кухне избежали инвентаризационной напасти.

— У тебя накидка с собой? — уточняет художница у Ханне, — Пойдем, я возьму нам что-нибудь в "Крысе".

Саму Иорри столовая Коллегии никогда особо и не интересовала. А вот оставлять Ханне без обеда после её самоотверженной помощи это почти грешное дело: только kes kridesi самонадеянный jeek не считается с Азурой.

Благо, в таверне удалось занять стол поближе к очагу — если не для одетой налегке Ханне, то уж точно для "мерзлячки" Ирэн. Похлебка из говядины, горячий узвар, яблочный пирог и сливки — без фанатизма и не скупясь. Ирэн ведь благодарна и совсем не Харольд. Сама она в силу привычки больше налегает на яблочный пирог. Меню "Смеющейся крысы", конечно, хвастается "эльсвейским фондю", только Иорри второй раз это недоразумение в свой рот класть не будет и по доброй воле никому не посоветует.

Обратно можно не торопиться — декан художников наверняка будет крутиться вокруг типографии до последнего. И в самом деле, по возвращению с Ханне в мастерскую, Ирэн приходится идти искать норда.

— С рудой сам разберешься? — спрашивает его Ирэн, пока Харольд изучает список, двигаясь от строки к строке большим пальцем.

— А? Какую руду? — приходится ещё раз указать на пару булыжников с металлическими вкраплениями, — Я же просил учеников отнести эту ртуть завхозу! Вот засранцы! Ирэн, пока вы здесь, заберите камни завхозу. Вот спасибо.

— И все же, зачем Харольду или завхозу ртуть?.. — Ирэн несет один из кусков руды в своих руках. Это все не так уж важно, и потому вопрос полу-риторический: с чего бы Ханне знать такие тайны бытия, да и само любопытство художницы скорее всего пережиток рутины доносчика. Докладывать-то больше некому...

— Я слышала, что ртуть в сплавы для оружия добавляют, нордская сталь или что? — не только нордская. Собственный эльфийский клинок под юбкой вроде как тоже сделан с использованием ртути. — Коллегия же не кует оружие. Хотя? Кузнецы-художники, кузнецы-барды... Чего только в Скайриме не увидишь, правда?

Подпись автора

Иорри — срисует вас, цена договорная